Насмешивший Бога [СИ] - Мира Айрон

— У нас много дел днём, Дамир Азатович. Они никуда не делись, — Саша выключила плиту, — К тому же, сегодня начинаем курс уколов.

— Куда уколы? — спросил Дамир, устраиваясь за столом.

— Туда, Дамир Азатович, туда, — улыбнулась Саша.

— Вот ведь черт, — пробормотал он.

…Ночью он перехватил Сашу, когда она возвращалась из душа в свою комнату.

— Давай договоримся сразу, в целях экономии времени на более приятные моменты, что ты ложишься сразу со мной. Желательно сразу без одежды.

— Совсем-совсем? — поддразнила Дамира Саша.

— Совсем, Саша, совсем, — он стянул с неё футболку, помог освободиться от остального.

Саша стояла перед ним, а он рассматривал её со всех сторон и гладил. Саше становилось всё тяжелее дышать.

— Ты такая красивая, Саша! Ты настоящая красавица, — он гладил её волосы, плечи, грудь. — Ослепнуть можно. Обними меня так, как обнимала утром.

Саша обняла его, глядя в глаза. Ей всё время казалось, что она спит, что это не может быть правдой.

— Саша моя, Сашенька, — он очень крепко прижал её к себе и начал торопливо покрывать поцелуями её лицо.

…- Скажи: Дамир…

— Дамир Азатович…

Он приложил палец к её губам:

— Скажи: Дамир…

— Дамир, — послушалась Саша.

— Скажи: Дамир, я твоя любовница.

— Дамир, я твоя любовница.

— То-то же. И чтобы ни с кем ни-ни. Ты моя. Узнаю — убью его, — Дамир сдвинул брови.

— Кого "его"- то? Вы всё шутите.

— Ты. Не вы, а ты. И я не шучу. Ты моя.

И продолжил шёпотом:

— Я столько всего хочу с тобой сделать, Саша! Ты даже не представляешь. И сделаю.

Засыпая, Саша думала, как так получилось, что она вызывает подобные эмоции у Дамира? Ни в каком самом фантастическом сне ей не могло присниться то, что происходило между ними. Ведь он был для неё почти божеством, далёким, недосягаемым…

Дамиру не спалось. Глаза привыкли к темноте; он смотрел на спящую Сашу и думал о том, что у него есть всего две недели на принятие решения.

…Пресыщенный, порочный и ненавидящий почти всё своё окружение, он, до мозга костей сын своих родителей, попал так, что впервые в жизни не знал, как справиться с ситуацией. Саша околдовала его, а он только и мечтал о том, чтоб увязнуть ещё сильнее. Как с ним могло такое произойти? С ним, который к своим восемнадцати годам попробовал всё, что могут дать женщины, пресытился, устал, откровенно скучал? Он получал удовольствие лишь от учёбы и от своих стройных планов, которые вынашивал уже два года. Он мечтал о свободе, о карьере и о большом будущем. А его мать мечтала продать его подороже.

Он ненавидел Дианочку, её родителей, свою мать и самого себя.

Он давно сбился со счёта и не знал точно, сколько у него было женщин. Отец внушил ему чуть ли не с детства три строгих правила: это должна быть женщина; это должна быть женщина от восемнадцати и старше; безопасный секс. А уж сколько у тебя женщин и сколько их одновременно, — зависит от тебя и твоих возможностей. Дамир, зная свои внешние данные и обладая интеллектом намного выше среднего, "превзошел" своего "учителя".

Дамир вспыхнул, вспомнив последний раз перед поездкой к абике: он был тогда с двумя подружками Дианочки, причём, одновременно. И они согласились.

Дамиру стало так противно сейчас, что тошнота подкатила к горлу. Саша никогда, ни при каких обстоятельствах не должна узнать о его прошлых похождениях и "милых" привычках.

Его образ жизни закономерно привёл его в итоге на больничную койку. Авария и встреча с Сашей помогли ему очиститься от всей грязи, которая плескалась внутри него. Он начал жить заново. И он абсолютно не представлял теперь себя без Саши. Но как быть с планами? Саша не вписывается в планы, а планы не вписываются в этот город, необходимо вернуться в Казань. Предложить Саше поехать с ним в качестве любовницы он не может: она никогда не согласится, разочаруется в нём.

Остаться тут? Перечеркнуть всё, отказаться от всего? Он не готов. В конце концов он принял решение, что уговорит Сашу дождаться его, а сам быстро уладит все дела и вернётся за ней.

…Приезжать без предупреждения, видимо, было особым личным стилем Лолы Юсуфовны. Она прибыла в Зеленино утром двадцать второго августа; заехала в больницу, получила все бумаги, и только тогда явилась за Дамиром. Помогая собирать его вещи, Саша рассудила, что так даже лучше. Они провели эту ночь так же, как все предыдущие пятнадцать ночей — наслаждаясь друг другом, предаваясь страсти. Если бы они знали о разлуке, всё было бы омрачено. Долгие проводы — лишние слёзы. Сейчас Саша делала всё, словно во сне: освобождала холодильник, собирала вещи Дамира, беседовала с Лолой.

— Ты даже не пересчитаешь? — удивилась та, когда Саша взяла конверт с деньгами и продолжала стоять молча, опустив глаза.

— Зачем? Я не думаю, что вы станете обманывать меня.

Лола кивнула.

— Спасибо тебе за работу.

— На здоровье.

Улучив минутку, Саша позвонила Анне, которая приезжала с предложением работы. Та очень обрадовалась, сказала, что сама лично приедет за Сашей через полтора часа.

…Всё было собрано. Лола выжидательно стояла у входной двери. На ней была чёрная кожаная куртка: жара внезапно закончилась, уступив место не по-августовски холодной погоде. Саша заканчивала уборку в кухне. Её сумка тоже была собрана. Из комнаты появился Дамир. Они за всё утро не перекинулись с Сашей и парой слов. На Дамире тоже была чёрная куртка, джинсы. "Как он всё-таки красив"…

Он посмотрел на Лолу как-то так, что та, усмехнувшись, вышла за двери. Ну надо же, весь в отца: ни одной бабы не пропустит. Даже тут, в бинтах и гипсе, похоже, соблазнил свою серьёзную сиделку. Им же не видно их лица со стороны, а ей, Лоле, видно…

Едва за ней закрылись двери, Дамир кинулся к Саше, схватил, прижал к себе.

— Саша, я быстро всё улажу и приеду. Пожалуйста, дождись меня! Хорошо? — он поднял ладонями её лицо, и Саша увидела, что в его глазах стоят слёзы.

— Да, да, — закивала она, — я буду в Лебедево, или снова тут, в больнице. Номер телефона знаешь. Ух…

Саша почувствовала, как у неё слёзы брызнули из глаз.

Он собирал губами её слезинки:

— Сашенька моя, Саша…Я тебя люблю. Сашенька…Ни с кем ни-ни!

— Не говори глупостей, — шмыгнула Саша.

Потом что-то вспомнила, схватила его за воротник:

— Не женись на ней, ты понял? — она поймала взгляд